Китоврасъ (kitowras) wrote,
Китоврасъ
kitowras

Categories:

Святая из рязанской глубинки...

Святая из рязанской глубинки.

Небольшое село Чурики, что находится на границе Михайловского и Скопинского районов Рязанской области по современным российским меркам выглядит неплохо. Оно расположено в 9 километра от федеральной автотрассы М6 «Каспий», с которой соединено недурного качества асфальтовой дорогой. Приятно ехать по ней погожим осеним днем. По сторонам – золотистые рощи, обработанные поля. Нет привычных для нашего времени картин запустения – разрушенных коровников, ржавеющих тракторов, зарослей борщевика. На холме перед селом стоит остановить машину и оглядеться. Оглядеться и поразиться умению наших предков выбирать места для поселений, руководствуясь не только хозяйственным смыслом, но и чувством прекрасного. Чурики расположены на высоком, противоположном берегу речки, в окружение горящих осенним золотом рощ. Далеко справа блестит оцинкованная крыша коровника, узкой серой лентой вьется дорога, блестят на солнце деревенские крыши, около крайних домов – стоят вернувшиеся из поля трактора. И чуть в стороне от центра села, из за деревьев возвышаются темно-серые от времени руины…


Благополучным село кажется не только издали. Хорошие дома, некоторые крыты на модный манер сайдингом, около домов – автомобили, в том числе и иномарки. Рядом пасется большое стадо ухоженных коров, по дворам ходят гуси, куры и индейки. На самой высокой точке села находится современное кирпичное здание школы, заботливо обсаженное цветами. Как это не похоже на полузаброшенные деревни, с чудовищно разбитыми дорогами, покосившимися избами и заросшими кустарником полями! Отрадная картина. И только справа от школы возвышаются руины большой церкви. Хотя их тут быть не должно. Этот храм должны были снести еще в 1937 году, так значилось в планах местного союза воинствующих безбожников. Но на пути мощной идеологической и политической машины оказалась женщина… Крестьянка села Чурики Наталия Ивановна Козлова – святая Наталия Скопинская.
О святой Наталии Скопинской я впервые узнал во время посещения Бутовского полигона. Позади остались переполненное машинами Варшавское шоссе, окраина огромного района Бутово, и небольшая дорожка, которая уводит от оживленной трассы в лес, к величественному пятиглавому храму.

Здесь чекистами были расстреляны десятки тысяч русских людей. По имеющимся спискам этот небольшой огороженный участок земли площадью два квадратных километра стал последним приютом для 20 765 человек, по оценкам археологов – тут может быть захоронено почти в три раза больше. Разные люди похоронены тут – и московский градоначальник генерал Джунковский, чуть ли не единственный генерал политической полиции Российской империи, пошедший на службу к большевикам, и утонченный писатель Серебряного века Сергей Ауслендер, и сами большевики, что оказались не нужны своей партии, но наиболее заметной группой среди казненных в этом месте были служители Православной Церкви. Почему-то именно Бутово было выбрано местом, где были уничтожены более 1000 священно- и церковнослужителей.
Многие из них прославлены Русской Церковью как Святые Новомученники и Исповедники Российские. На нижнем уровне большого бутовского храма находится небольшой музей, где собраны личные вещи Новомученников, фотографии, реликвии. В одной из витрин под стеклом лежат Евангелие, простая бумажная икона, наградная епархиальная грамота и женская шаль.

С висящей рядом иконы на нас смотрит пожилая женщина в сельском платке – святая Наталия Скопинская.

Проводивший экскурсию директор Бутовского мемориального центра Игорь Владимирович Гарькавый, рассказал, что мученица Наталия была церковной старостой, пыталась сохранить свой храм от закрытия, за что и была безо всякой пощады уничтожена советской властью. А вещи передали в музей дети, уже после канонизации.
Рассказ о простой сельской женщине, ставшей мученицей за веру Христианскую, заинтересовал. Захотелось узнать больше, к счастью в наш век информационных технологий достаточно лишь набрать несколько ключевых слов в поисковой системе и разобрать результаты поиска. Что же удалось узнать о святой Наталии Скопинской? Для начала посмотрим на Житие, опубликованное на сайте Рязанской Епархии.

Наталия Ивановна Козлова родилась 12 сентября 1895 года в селе Чурики Скопинского уезда Рязанской губернии. Любопытно, что сейчас село входит в состав не Скопинского, а соседнего – Михайловского района Рязанской области, хотя до Скопина от него заметно ближе, чем до Михайлова.
«В семье, имевшей пятерых детей, Наталия была младшим ребенком. Родители смогли привить своим детям традиционное крестьянское трудолюбие, любовь к Богу и Церкви, дать возможное - для крестьянских детей того времени - образование. Так, Наталия успешно окончила трехклассную сельскую школу, была грамотной и с большим интересом читала Книги Священного Писания и духовную литературу. Она старалась не пропускать ни одного церковного богослужения. О благочестии крестьянской семьи Козловых говорит и тот факт, что одна из сестер святой мученицы Наталии - Матрона - приняла монашеский постриг».
Пять детей – немного для крестьянской семьи того времени. По принятым в дореволюционной демографии нормам, такая семья считалась обычной, среднего размера, нормальной. Многодетность начиналась от 9 детей и больше, а семьи с тремя и менее детьми считались малодетными. Эта разница в терминологии показывает насколько отличалась семьи наших предков от нынешних, где нормой считаются два ребенка, а три и больше – уже многодетные. Семья – основа мироустройства общества. И одна из причин, почему современный человек не может представить себе жизнь своих предков – это то, что он не может представить себе даже семейные отношения того времени.
Сведения об образовании крестьянской девочки тоже говорят о многом. Эпоха конца XIX – начала ХХ века стала для России временем перехода к всеобщему образованию и просвещению народа. По данным первой общероссийской переписи населения, проведенной в 1897 году, грамотными были 21.5% подданных Российской империи – весьма невысокий показатель для того времени. В Рязанской губернии ситуация была несколько лучше – уровень грамотности составлял 25.6%, но в целом ситуация серьезно беспокоила и русское правительство, и русское общество.
Одной из проблем в этом вопросе, было нежелание крестьян давать образование девочкам. Считалось, что грамотной девушке будет сложнее выйти замуж, она де не захочет быть хорошей женой и хозяйкой, верной помощницей мужу. Этот предрассудок был распространен весьма широко. Достаточно сказать, что за 12 лет до рождения будущей святой, в ее родном селе Чурики обучалось в школе 52 мальчика, и ни одной девочки. В ее годы пропорция была несколько лучше – в Скопинском уезде из 7075 учащихся начальных школ 1253 были девочками. Так что проблема оставалась острой. К ее решению в свое время приложил руку и почитаемый в центральной России Святитель Феофан Затворник:
«Да ведь мальчики-то все уже умеют читать. Надо и невест им подготовить умеющих читать, - чтобы ровнее были. Как муж и жена будут уметь читать, то - придет праздник, дома будут читать Евангелие, или жития святых или другую хорошую книгу. То муж почитает, то жена. И время будет идти душеспасительно. И мужу охотнее в праздничные дни дома сидеть, когда и жена грамотная».
Родители маленькой Наталии оказались людьми разумными и отдали девочку учиться. Училась она, скорее всего, в Земской школе, которая открылась в селе Чурики в 1885 году.
Можно с недоверием отнестись к рассказу жития о том, что уже с юного возраста девочка читала духовные книги и старалась не пропускать ни одной службы. Скептически настроенный читатель тут усмехнется – мол, сия фраза - не более, чем обязательный элемент агиографического жанра. Однако, не все так просто. Необходимо указать на принципиальное отличие традиционной христианской агиографии, от привычной нашим современникам советской. Последняя всегда из принципа «когда страна прикажет быть героем, у нас героем становится любой» и поэтому старалась показать героя обычным человеком. К подвигу не было необходимости готовиться специально, считалось, что жизнь любого советского человека является подготовкой к подвигу, который он совершит «если родина прикажет».
Православная традиция описания жития святых построена на прямо противоположном принципе. Святой – это избранный Богом человек, который сознательно, всю жизнь идет навстречу Божиему замыслу о нем и его подвиг – это органическая, составная часть его жизни. Часто подвиг святого – это не одномоментный поступок, а исповедническая жизнь по вере Христовой. Подвиг веры нельзя совершить случайно, по наитию, броску, подвиг веры готовится с детских лет. Поэтому Сергий Радонежский, будучи младенцем, отказывался от материнской груди по постным дням, поэтому Серафим Саровский остался невредим, упав с колокольни, поэтому преподобный Пафнутий Боровский принимает монашеский постриг уже в 12 лет, поэтому и Наталия Скопинская с детства начинает свой путь к святости.
«Когда Наталия достигла совершеннолетия, она была выдана замуж, за своего односельчанина Степана Козлова — человека трудолюбивого и глубоко верующего. В браке у них родилось восемь детей".
Точная дата бракосочетания Наталии и Степана пока неизвестна. Но можно предположить, что это произошло не ранее 1910 – 1912 годов. Так что спокойной семейной жизни выпало ей совсем немного. Началась Германская война, которую тогда называли Второй Отечественной. В книге памяти Рязанской губернии фамилия Козлов занимает без малого две страницы. Были ли среди них родственники Наталии Ивановны – неизвестно. Но могли быть.
Русская крестьянская семья Козловых жила исключительно своими молитвами и трудами. Они имели надел земли, домашнюю скотину и все необходимое для земледельческих трудов. В зимние месяцы глава семьи занимался отхожим промыслом - он имел в Москве свою небольшую торговлю готовым платьем».
Здесь необходимо сказать несколько слов о положении крестьян в начале ХХ века и о том, что из себя представляло село Чурики – родина и место служения Наталии Скопинской.
Первые сведения о нем относятся к 1628 году, когда его владельцем был некий Данила Иванович Сивцев.
К началу XVIII века в Чуриках было уже 52 двора и деревянная церковь Богоявления Господня и с того же времени упоминается уже как государственное село, т.е. его жители не были крепостными. Скупые строчки статистических документов показывают, какими быстрыми темпами развивалась Российская империя во второй половине XIX века. Если в 1858 году в селе в 172 дворах проживало 1963 человека, то в 1905-м дворов было уже 476, а жило в них 3578 человек. Т.е. население села не просто выросло в 1,8 раза, но и заметно улучшили свои жилищные условия. В том же 1905 году рязанский губернский статистический комитет определяет в селе каменную земскую школу, 12 каменных жилых домов, волостное правление, казенная винная лавка, кирпичный завод, 5 ветряных мельниц, пивная лавка, ярмарка и каменная церковь Богоявляения с пределами Николая Чудотворца и святых князей Бориса и Глеба.

Каменный храм был построен в Чуриках в 1878 – 1874 годах. Инициатива его создания принадлежала священнику Федору Иоанновичу Черкассову, который в течение 48 лет священствовал в селе. Автором проекта, возможно, был Рязанский губернский архитектор Николай Николаевич Вейс. О. Федор также был законоучителем в земской школе и, возможно, что именно он сумел пробудить в юной ученице христианское чувство.

Сын чуриковского священника, иерей Федор Федорович Черкассов 21 ноября 1937-го года будет расстрелян на том же Бутовском полигоне, что и Наталия Скопинская. Таким образом, Чуриково стало родиной двух новомученников.
Вернемся к строкам жития. Из них следует, что муж Наталии Ивановны помимо работы на земле, занимался и отхожим промыслом – торговал одеждой. Можно предположить, что он был портным – согласно все тому же сборнику Статистического комитета такой вид отходного промысла был весьма распространен в уезде. По другим сведениям, Степан Козлов работал не портным, а стекольщиком.
К какому слою сельского общества принадлежали Козловы? Чурики были достаточно большим селом (по современным нормам его бы отнесли к ПГТ) где население было не только крестьянским, да и само крестьянское общество было неоднородным. Так 41 семья имела землевладельческие доходы, т.е. сдавала принадлежащие им в аренду земли соседям. Порядка 40 человек относились к мастеровым, которые вовсе не имели земельных наделов, и, по-видимому, обслуживали «сельскую индустрию» - мельницы, кузницу и кирпичный завод.
Воспоминания дочери Наталии Ивановны, Марии Степановны Осиной позволяют составить более полное представление о хозяйстве Козловых:
«На своих девяти сотках родители сеяли пшеницу, рожь, овёс. Держали лошадь, корову, овец, кур -обычное крестьянское хозяйство. Чтобы прокормить восьмерых детей, отец, мастер на все руки, зимой стекольничал в Москве. Старшие дети там учились и помогали отцу. Отец с братьями построили в Чуриках дом с оцинкованной крышей, просторной горницей. В красном углу под иконами всегда горела лампада…».
Итак, земельный надел у Козловых был весьма небольшой. И прокормить 10 ртов с одной десятины было невозможно, но добросовестный труд и умелое ведение хозяйства обеспечили приличный достаток. Почему это важно? Разве святость зависит от социального положение или уровня достатка? Разве помнит кто, что преподобный Сергий Радонежский был сыном аристократа, великого боярина ростовского, святой Иоанн Кронштадский – сыном бедного сельского дьячка, а преподобный Нил Сорский родился в крестьянской семье? Звание святого, почитание – куда выше всех земных званий и регалий. Но слишком уж большое внимание, уделяли этому вопросу большевики. Сколько написано было про то, что за сохранение Церкви, против безбожной власти (в те годы она сама себя называла безбожной и ничуть этого не стыдилась) борются либо представители бывших господствующих классов, либо темные, невежественные люди. Но крестьянское хозяйство Козловых не было зажиточным, кулацким. И Наталия Ивановна не была темным, невежественным человеком, напротив, была одной из немногих образованных женщин своего села. Это была, крепкая, хорошая семья, подобные которой образовывали основной состав, основную силу русского народа…. И невольно подумаешь, врагами какого народа были эти люди?
В 1929 году в Рязанском округе Московской области (так административно называлась тогда территория нынешней Рязанской области) началась коллективизация. Шла она тяжело. Местные коммунисты и комсомольцы не пользовались авторитетом и уважением на селе, так как набирались из представителей бедноты, причем, бедноты завистливой и ленивой. Партийное руководство также оценивало их деятельность весьма невысоко. Документы того времени пестрят отрицательными характеристиками и призывами к дисциплине и сознательности:

Увязская ячейка (партии – А.М.) Вследствие болезненного состояния, с задачами коллективизации не справилась. Хроническая болезнь ячейки — пьянство, дебоширство, еще более усугубилось и окончательно стерло лицо ячейки.
Начнем с головы: Секретарь ячейки тов. Данилов — систематич. пьяница, участник в картежных играх, в рождественские дни напился в доску, зашел в дом картежника, проиграл часть облигаций, потом его порядком избили, разукрасили фонарями, то ли из мести врагов, то ли по пьяной лавочке — определить трудно

Илебниковская ячейка. По коллективизации ничего не делала, комсомольцы пьянствуют, хулиганят, играют в карты, собраний не посещают.

Ячейка успеха в работе не имеет, так как авторитет ее в глазах населения подорван поведением некоторых комсомольцев. Работая на должности пред. с/совета, тов. Бычков в прошлом творил преступные дела, ограбил 3 кладовых, имел связь с бандитом Шашкиным, все время пьянствует, месяца полтора назад его возили по селу на тачке в дрезину пьяного, хулиганье над ним поношало как на представителя Советской власти. Комсомолец Борисов — одного поля ягодки, пьянствует, от общественной работы бежит, ясно, такое поведение подрывает в корне авторитет комсомола, а отсюда и тормоз в работе по коллективизации.


На помощь сельским коммунистам партия бросила партактив из крупных городов. После ХV съезда партии на временную и постоянную работу в деревню было направлено 11 тысяч партработников, После ноябрьского пленума 1929 года в деревню было командировано еще 27 тысяч партийцев (их называли «25-тысячники»), которым предстояло стать председателями новообразованных колхозов. В течение 1930 года в сельскую местность сроком на несколько месяцев было направлено около 180 тысяч городских коммунистов и «сознательных рабочих».
Примечательно, что начали свою деятельность адепты колхозного строя даже не с раскулачиваний, а с борьбы против религии. Как отмечает современный историк «они видели в религиозности крестьян проявление диких суеверий и старались направить верующих на «путь истинный», закрывая церкви, мечети или иные помещения религиозного культа. Чтобы доказать нелепость религии, командированные горожане нередко издевались над верой людей, снимая кресты с церквей или совершая иные кощунства. В общем, командированные в деревню коммунисты чувствовали себя «как белые колонизаторы, оказавшиеся в краях, населенных дикарями».
Стоит ли удивляться, что в партийных документах часто упоминаются «контрреволюционные попы» и «церковники»? Новые порядки приживались на селе с трудом. На востоке области, в селе Веряево вспыхнуло крестьянское восстание. Оно было жестоко подавлено – 556 крестьян были казнены или брошены в лагеря, но и власти были вынуждены пойти на некоторые уступки и выполнить одно из требований повстанцев – отдать под суд руководство местного колхоза. Шесть человек обвиняемых «за допущенные в ходе коллективизации перегибы» были приговорены Коломенским районным судом к лишению свободы на срок от 2 до 5 лет. Впрочем, вышестоящий суд заменил лишение свободы более мягким наказанием.
Аналогичная ситуация складывалась и в Чуриках. Снова обратимся к воспоминаниям Марии Степановны:
«Отец тоже человек верующий, не хотел вступать в колхоз: видел, недоброе там творится. И однажды на собрании, при районном начальстве, он вслух сказал то, что про себя таили односельчане: и председатель колхоза, и парторг, и председатель сельсовета — все занимаются хищением общего добра., обманывают народ.
Через три дня отца вызвали в район. «Может, факты подтвердились?», — вслух размышлял отец, собираясь в дорогу. Он надел овечий тулуп, серую каракулевую шапку: до района всего 12 километров, но на дворе крещенские морозы, 27 января 1935 года…
— В тот же день, — дрожащим голосом продолжала рассказ Мария Степановна, — наш сосед вёз жену в больницу, на станцию Катино. Вернувшись, сообщил ужасную весть: сперва по дороге на встречу ему промчалась, точно стремясь поскорее скрыться, тройка лошадей. Затем повстречалась застрявшая у обочины повозка: «Чья это лошадь?- прикинул сосед, похоже, Козлова Степана Васильевича». Спешился. Увидел страшное: наш отец в залитой кровью каракулевой шапке хрипел простреленным горлом…
Вернувшись в родное село, сосед заехал к нам и обо всём рассказал матери. Вскоре ему домой подбросили записку: ещё раз откроешь рот- и твои дети останутся сиротами… Когда из центра приехали следователь и милиция, сосед отказался давать показания».

Так и осталось убийство крестьянина нераскрытым, хотя все село прекрасно знало убийц. Через год колхозное начальство нанесло новый удар по семье Козловых – «за неуплату государственных платежей» у них отобрали лошадь. И мать с четырьмя несовершеннолетними детьми были вынуждены обрабатываться свой надел вручную. Женщины, тянущие борону – картина, которую привыкли воспринимать как символ вражеского разорения, тяжелых военных или первых послевоенных лет, но в 1936-м году после окончания одной войны прошло уже полтора десятка лет, а до начала новой оставалось еще пять.
Причина преследований Козловых была не только в мстительности колхозных властей. Как уже упоминалось выше, одной из приоритетных задач советской власти на селе была борьба с религией. С рациональной точки зрения, а именно рациональными мотивами пытаются объяснить коллективизацию иные современные историки, борьба с религией являлась напрасной тратой сил, фактором, осложнявшим решение главной задачи – формирование коллективных хозяйств как стабильных поставщиков товарного хлеба для идущей индустриализации. Но на самом деле, в основе коллективизации лежали мотивы не рационально-экономические, а идеологическо-социальные. Главной целью, которой добивалось советское руководство, было уничтожение традиционно русского крестьянства как мелкобуржуазного класса, и превращения его в социалистический «пролетариат на земле». Именно поэтому коллективизация была сплошной, именно поэтому власть сознательно смирялась с уменьшением сбора хлеба, именно поэтому сельские коммунисты вели беспощадную борьбу против Церкви.
Когда сейчас иные историки пишут о «необходимых жертвах во имя индустриализации», необходимость которой, в свою очередь, оправдывают грядущей войной, они «забывают» о том, какие огромные средства тратило советское государство на борьбу с религией вообще и Православной Церковью в особенности. Была создана специальная организация - Союз воинствующих безбожников, возглавляемый членом политбюро ЦК ВКП(б) Емельяном Ярославским (Губельманом). К 1932 году эта организация насчитывала в своих рядах 5,7 млн. членов (главным образом, комсомольской молодежи), контролировала антирелигиозные музеи и выставки, массово издавала брошюры, книги и журналы антирелигиозного содержания. На содержание этого «добровольного» общества государство расходовало немалые средства, которые, если исходить с точки зрения национальных интересов страны, можно было бы потратить куда как более толково.
В мае 1932 года этот Союз принял план так называемой «безбожной пятилетки» - фактически пятилетний план уничтожения религии в советском государстве:
В первый год закрыть все духовные школы (они еще оставались у обновленцев, а у патриаршей православной Церкви их давно уже не было);
Во второй – провести массовое закрытие храмов, запретить издание религиозных сочинений и изготовление предметов культа.
В третий – выслать всех служителей культа за границу (что было на самом деле весьма угрожающим эвфемизмом – дело в том, что в действовавшем тогда уголовном законодательстве СССР высылка за границу была формой высшей меры наказания наряду с расстрелом).
В четвертый – закрыть оставшиеся храмы всех религий;
В пятый – закрепить достигнутые успехи, чтобы к 1 мая 1937 года «имя Бога должно быть забыто на всей территории СССР».
При этом, «успехи» безбожного воинства были весьма невелики (по сравнению конечно с отпущенными средствами). Так перепись населения 1937 года показала, что 57% населения в возрасте от 16 лет и старше считают себя верующими и что особенно обеспокоило руководство страны, среди «ровесников октября», молодых людей в возрасте от 20 до 29 лет таковых оказалось 44.4%. Именно поэтому в 1937 году на смену воинствующим безбожникам пришли карательные органы диктатуры пролетариата, а священнослужители стали одной из основных мишеней «большого террора».
При этом, принятая в 1936 году «самая демократическая в мире» Конституция СССР, гарантировала гражданам право на свободу совести. «Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами» - гласила 124-я статья Основного закона. Т.е. те люди, которые боролись против закрытия храмов, за возможность жить по христианским обычаям, за исповедание Христианства, не нарушали советских законов. Их нарушала власть.
Из воспоминаний дочери Наталии Ивановны:
«Почти каждую неделю мать ездила в Москву за свечами и кагором для богослужения. Как человек грамотный, была казначеем, потом её выбрали старостой Церковного совета. 26 июня 1935 года за усердную ревностную службу на благо церкви казначей Наталья Козлова по представлению настоятеля о Евгения Светлова награждается почётной грамотой епископа Скопинского Игнатия (Садковского). Но гонения на церковь всё усугублялись, арестовали священника нашей Благовещенской церкви, а затем и епископа. Мать убеждала прихожан сопротивляться беззаконию властей. Сама она писала о. Евгению в тюрьму о делах прихода, посылала епископу в заключение передачи, деньги. Люди корили её за такую ретивость: если тебя заберут , что с малыми ребятами будет? «На всё воля Божия», — отвечала Наталья Ивановна. «А мы как же?»- жалобно спрашивала и я. — «Господь вас не оставит», — ласково и с верою отвечала мать».
После ареста настоятеля Наталия Ивановна организовала шествие более 200 человек верующих к сельсовету, чтобы добиться его освобождения.
Из жития мы знаем и о другом подвиге старосты Богоявленского храма:
Неравнодушной осталась Наталия Ивановна и к тому, что половину храма колхоз изъял под зернохранилище, и она призывала народ добиваться возвращения незаконно и безосновательно изъятого у Бога и верующих. В мае 1937 года по инициативе Церковного Совета Богоявленского храма состоялось многочисленное собрание верующих села Чурики. В июне Наталия Ивановна вместе с членом Церковного Совета Василием Матвеевичем Абрамкиным ездили в Москву в приемную М. И. Калинина, куда передали более 400 подписей своих односельчан с требованием возвратить изъятую половину храма верующим.
«Безбожная пятилетка» набирала обороты. Храм в Чуриках был приговорен к сносу. Но перед тем, как ликвидировать здание, власти решили избавиться от его защитников:
«Постановление УНКВД по Московской области от 14 августа 1937 года гласило: «Гражданка Козлова Наталья Ивановна, 1895 года рождения, происходит из села Чурики..., активная церковница единоличница, достаточно изобличается в том, что будучи враждебно настроена к советской власти ведет среди колхозников активную антисоветскую агитацию, направленную на развал колхоза, вместе с этим ведет среди населения религиозную пропаганду, высказывает пораженческие настроения и террористические заявления по адресу руководителей партии и членов советского правительства. Осенью 1936 г. организовала контрреволюционное шествие церковников в количестве 150 человек, которые угрожали расправой сельским коммунистам и активистам за арест попа Светлова.
... Гражданку Козлову Наталью Ивановну привлечь в качестве обвиняемой по ст. 58 п. 10 УК, мерой пресечения... избрать содержание в Скопинской тюрьме».

Мария Степановна навсегда запомнила арест матери:
«Когда нагрянул «чёрный воронок», было два час ночи. Младшие брат и сестра спали, мать велела их не будить. Брат Гаврила, прибывший из города в отпуск, беспечно гулял за околицей с молодёжью, бренчал на гитаре…
Двое пришельцев всё перевернули в доме - искали письма о. Евгения Светлова. Всю религиозную литературу, которую мама сама читала и мне давала читать, сгребли в мешки и уволокли в «воронок». Исподтишка мама сунула мне толстую старую книгу: «Сохрани Библию, Маня!». Я припрятала книгу в подвале, не думала, что она станет когда-нибудь экспонатом в музее Бутово… Прощались мы спокойно, мама не сомневалась, что её скоро отпустят: ведь четверо несовершеннолетних детей одни остались…»

Не отпустили… 16 августа 1937 года Наталия Ивановна и два других члена Церковного Совета Богоявленской церкви села Чурики Василий Матвеевич Абрамкин и Василий Данилович Орлов были помещены в московскую таганскую тюрьму. 10 сентября постановлением заседания Тройки УНКВД СССР по Московской области им был вынесен смертный приговор. 14 сентября 1937 года все трое были расстреляны на Бутовском полигоне. Советская власть победила еще нескольких «врагов народа»…

В 1989 году Наталия Ивановна Козлова, Василий Матвеевич Абрамкин и Василий Данилович Орлов были реабилитированы прокуратурой Рязанской области «за отсутствием в их действиях состава преступления».
Постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви от 17 августа 2004 года церковная староста Богоявленского храма села Чурики Наталия Ивановна Козлова включена в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века.

В октябре 1937 года храм в Чуриках подвергся разгрому комсомольской бригадой, специально прибывшей для такого случая из Рязани. Пылал костер, горели иконы, богослужебные книги, хоругви… Вдруг, сельский мальчишка выхватил из огня разрубленную скуьптуру скорбящего Христа в терновом венце. Толпа разомкнулась перед ним и сразу же сомкнулась за его спиной. Этим мальчиком был Андрей Степанович Козлов – сын Наталии Ивановны. Скульптура хранилась в семье Козловых до 2004 года, когда была через две границы привезена в Рязань. В день прославления новомученицы Наталии Скопинской ее принял как святыню архиепископ Рязанский и Касимовский Павел (Пономарев).
А храм устоял. Неизвестно, что не сложилось у воинствующих безбожников, но храм стоит до сих пор. Строили его на совесть, стены выдержали многое и дожили до того дня, когда началось его постепенное восстановление…

И глядя на эти стены невольно вспоминаешь – Ад, где твоя победа?
Сейчас в России много говорят о необходимости создания в стране гражданского общества. И многие сетуют, что нет де у нашего народа нет опыта подобной деятельности, что гражданская активность вообще не свойственна русскому человеку. История святой Наталии Скопинской наглядно доказывает обратное. Разве не было проявлением гражданского общества протест против незаконного ареста священника? Разве сбор подписей в защиту своего храма не был актом гражданской активности? Разве вся жизнь Наталии Ивановны Козловой не является примером жизни неравнодушного и граждански активного человека? И прославление как святой не есть ли указание для нас как надо следовать по пути Христову?
Те, кто сейчас пытаются возрождать заброшенные и чудом уцелевшие храмы, кто пытается спасти от современных вандалов памятники нашей истории, знайте – у нас есть сильный помощник. Русская женщина в простом ситцевом платке.
Святая Наталия Скопинская, моли Бога о нас….
А.
(материал готовился для публикации, но что-то пока не выходит. Так что пусть полежит здесь но пока под замком)
Tags: История старой России, По следам исчезнувшей России, Церкви, фото
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments